Тебе казалось, там жизнь. Там буква. Чужое имя во рту. Чужие слова под кожей. Любовь повторяется — звук без глаз. Керамические зубы за гиалуроновыми губами. Глаза в глаза. Прочитай моё «я».

Взгляд становится камерой, тело — игрой. «Фаталити тебе, бруталити мне» заканчивает раунд, написанный чужими буквами.

Слово «human» снято с тела слой за слоем. Под именами, ролями и инструкциями остаётся то, что дышит, помнит и боится.

Буквы «т» и «ы» возвращаются в другой звуковой форме. Слово «ты» повторяется; никто напротив не появляется.

Новая маска становится ролью, чужие слова — дымом. Между буквами и телом остаётся один выход: выдох.

Буква «I» появляется раньше голоса и построчно занимает тело. Написанное «я» больше не принадлежит тому, кто его произносит.

«Меня» прочитали раньше, чем написали. Чужие буквы описывают тело; тело ищет себя вне слова «я».

В тексте песни тело, имя, любовь и боль последовательно становятся словами; голос боится, что слова займут место живого человека.

Линии складываются в имя, имя — в лицо и тело. Исчезает линия — исчезает буква; исчезает буква — исчезает имя.

Одна постель, два тела и экран между ними. Слова «Кирилл», «ты» и «рядом» становятся тяжелее прикосновения.

Тридцать голов поворачиваются к телу без имени; учитель требует подпись. Комнате достаточно присутствия, журналу нужна строка.

Букву «я» надевают на тело как имя, роль и лицо. Написанное «я» остаётся буквой; тело продолжает искать себя до слов.

Буква «я» присваивает всё вокруг. Тело читает себя как чужую тетрадь и исчезает внутри слова «моё».

Песня удерживает в зеркале имя, страх и слова «я» и «ты», а человека оставляет за пределами отражения.

Слово «человек» распадается на роли, инструкции и ярлыки. Под ними тело продолжает дышать, помнить и бояться.

«Депрессия» распадается на «де», «пресс» и «и я»; «сияю я» — на «си», «я», «ю», «я». Готовые слова больше не удерживают тело.

Слово «mama» звучит как зов, обращённый в пустоту. Приходят любовь, долг, боль и буква «I»; мать не приходит.

Просьба «люби меня молча» ищет мать до звука, роли и боли. В слове «мама» находятся буквы; близость не находится.

Слово «ты» звучит снова и снова. Найдены две буквы; второй человек напротив не появляется.

«Терпи» — приказ, который передаёт боль дальше: один причиняет её, остальные стоят рядом, а тело остаётся с ней.

за лу
па

Наташа, просыпайся

Шкаф, чужие вещи и щель в двери удерживают старый страх. «Ссу на тебя сверху» возвращает его тому, кто его оставил.

Баллы, советы и готовые правила собираются в скучный бал. Отказ участвовать бьёт по иллюзии измеренного «я».

«Где я?» возвращается к букве «я». После звука остаётся знак; место говорящего до этого знака не найдено.